http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/Высшая школа менеджмента СПбГУ - бизнес-образование - Пресса о ВШМruПервый замдекана ВШМ СПбГУ И.Н. Баранов о программах подготовки руководителейMon, 15 Feb 2010 16:54:00 +0300<p><strong>Запрос к бизнес-школам сегодня формулируется так: научить не решать сиюминутные проблемы, а абстрагироваться от текущих задач, понимать тенденции, менять систему и отвечать на вызовы</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>В странах с развитой экономикой кризис &ndash; повод инвестировать в свое обучение. Первый заметный всплеск интереса к бизнес-образованию наблюдался в период рецессии 1930&minus;х годов, и в 2008&minus;2009 годах история повторилась. Российская практика показала обратную закономерность. &laquo;В среднем падение спроса можно оценить в 30&minus;40%&raquo;, &ndash; характеризует ведущий эксперт группы по работе с бизнес-школами компании Begin Group Антон Рягузов.</p> <p>При том что ряд индивидуальных слушателей действительно нашли и время, и возможность обучаться, большинство корпоративных заказчиков, напротив, ограничили расходы на эти цели либо перешли на внутрикорпоративное обучение. &laquo;Практика внутреннего обучения хорошо зарекомендовала себя во многих компаниях, особенно для систематического обучения персонала. К внешним же провайдерам уходили заказы на разовые тренинги&raquo;, &ndash; конкретизирует президент рекрутингового портала SuperJob.ru Алексей Захаров.</p> <p>Впрочем, устойчивые компании, осознающие необходимость повышения эффективности управления, старались изыскивать средства на стратегические программы. &laquo;В нашей школе серьезных изменений структуры спроса не произошло. Все программы, заявленные на 2009/2010 учебный год, реализуются. То же можно сказать о сегменте краткосрочных программ. Однако на рынке бизнес-образования последствия кризиса носят отложенный характер, &ndash; предупреждает директор Высшей экономической школы (ВЭШ) Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов Валентин Галенко. &ndash; Поэтому и в настоящее время ощущается снижение численности слушателей по сравнению с 2007/2008 учебным годом во всех сегментах. Думаю, ситуация начнет улучшаться во второй половине 2010&minus;го&raquo;. Подобного мнения придерживается и Захаров. &laquo;Компании снова начинают набирать персонал, и появляется необходимость в его обучении: кандидаты с открытого рынка не всегда устраивают работодателей&raquo;, &ndash; поделился он своими наблюдениями.</p> <p>Одновременно компании стали скрупулезно оценивать предложение, в том числе потому, что были недостаточно удовлетворены качеством обучения. &laquo;Кризис внес коррективы в отношение к образованию и мотивы выбора бизнес-школ работодателями. Они стали серьезнее относиться к выбору провайдеров, жестче контролировать расход бюджетов, тщательнее оценивать эффективность. В ходе опроса, проведенного исследовательским центром нашего портала, респонденты признавались, что теперь готовы оплачивать обучение только действительно перспективным сотрудникам&raquo;, &ndash; продолжает Захаров.</p> <p>Ключевые провайдеры образовательных услуг только приветствуют такой подход: точное целеполагание облегчает взаимодействие с клиентом и работает на общий результат. В то же время не все смогут соответствовать изменившимся требованиям &ndash; избирательность спроса станет главным фактором обострения конкуренции.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>От обратного</h3> <p>Преодоление разрыва между теорией и практикой менеджмента, ориентация на реальный бизнес &ndash; ключевая задача и для компаний-клиентов, и для бизнес-школ. &laquo;Если раньше люди учились с ориентацией на будущее, то сегодня главный вопрос &ndash; как это можно применить сейчас. Подход к выбору программ все чаще связан с их практической ценностью, &ndash; анализирует исполнительный директор Открытой школы бизнеса Сергей Федоров. &ndash; Все меньше будет веры в гуру, которые научат, как правильно. Все больше будет желания учиться принимать решения самостоятельно&raquo;.</p> <p>Поэтому оторванность ряда образовательных программ от реальности и нехватка практикующих преподавателей становятся очевидными. &laquo;В большинстве бизнес-школ преподаватель &ndash; университетский профессор, который всю жизнь занимался теоретическими исследованиями и никогда не работал в реальном бизнесе. Он не всегда может привнести конкретные решения и опыт в свои программы, &ndash; отмечает директор департамента Executive Education Московской школы управления СКОЛКОВО Евгения Овасапян. &ndash; Бизнес-школы часто отстают от реальных проблем, не предвосхищают их, не предлагают решений. Успех школы сегодня &ndash; умение слышать клиента, понимать предпосылки его проблем, работать в тесной связке с бизнесом. Главное &ndash; изменение фокуса с профессора и его исследований на клиента и решение его задач&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>Выполнять &ndash; понимать &ndash; менять</h3> <p>Директор департамента Executive Education Московской школы управления Сколково Евгения Овасапян:</p> <p>&ndash; Ответьте себе на вопрос: вы просто хотите, чтобы сотрудники выполняли то, что требуется, чтобы они понимали, что делают, или чтобы они меняли систему?</p> <p>В 1995&minus;2000 годах в основном запросы касались выполнения. Необходимо было внедрить систему оценки эффективности работы, постановки задач, мотивации и т.д. Coca Cola, BAT, Danon, Phillip Morris были пионерами и лидерами этого движения. До сих пор сотрудника, сформированного в культуре этих корпораций, можно определить по первой презентации.</p> <p>В 2000&minus;2007 годах главным было, чтобы менеджеры понимали, почему они поступают так или иначе. Это был период корпоративных кодексов, ориентационных программ, корпоративных университетов. Лидер должен был быть учителем, носителем культуры компании. Для того чтобы ее нести, он прежде всего должен ее понимать.</p> <p>2008&minus;2009 годы поставили перед руководителями новые задачи: менять систему, видеть шире, понимать тенденции. Важно построить программу, которая поможет руководителю не просто понять систему и место своей компании в ней, но и ответить на главные вызовы.</p> <p>В результате мы видим, как программа обучения трансформируется от развития сотрудника и упора на его личностный рост к развитию компании и усовершенствованию системы.</p> <p>Суть современной образовательной модели &ndash; в синергии усилий слушателей и бизнес-школы. &laquo;В связи с этим мы стали больше акцентировать внимание на прямом взаимодействии с бизнесом с целью выявления конкретных проблем и потребностей в обучении. Продолжаем проводить круглые столы с участием топ-менеджмента компаний, обсуждаем эти вопросы на собраниях Ассоциации выпускников&raquo;, &ndash; рассказывает Валентин Галенко.</p> <p>Важным требованием становится привязка к оценке эффективности. &laquo;Мы не случайно запустили программу МВА &ndash; Эффективное управление. Жизнь расставляет реальные приоритеты. Сегодня компании питают все меньше иллюзий. Ограниченные ресурсы надо применять в тех направлениях, где отдача от них максимальна. И работа по повышению эффективности требует комплексной работы менеджеров на всех уровнях. Больше стало акцентов на шаги прагматичные, а не абстрактные, осуществляемые без оценки возврата на инвестиции и рисков&raquo;, &ndash; считает директор по развитию и внешним связям Санкт-Петербургского международного института менеджмента (ИМИСП) Дмитрий Павлов.</p> <p>Клиент требует индивидуального подхода, и бизнес-школы уже не могут предлагать общую для всех программу, аргументируя это тем, что знают потребности бизнеса. И образование должно выстраиваться на осмыслении происходящих событий, то есть идти обратным путем &ndash; от клиента.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>По потребностям</h3> <p>Кризис способствует выработке новых эффективных механизмов взаимодействия между бизнес-школами и их клиентами. Процесс обучения все больше приближается к консалтингу. &laquo;Грань между бизнес-образованием и консалтингом размывается. Многолетняя тенденция бизнес-школ по донесению до участников материала и результатов своих исследований, методов, техник и новых идей уходит в прошлое, уступая модели консультационных компаний, ориентированных на анализ проблем и предложение решений, которые могут исправить ситуацию и повысить эффективность конкретного бизнеса&raquo;, &ndash; сравнивает Евгения Овасапян. Консалтинг может предшествовать обучению (выявление проблем в системе управления, оценка потенциала развития менеджеров) либо быть его логическим продолжением (сопровождение и оценка результатов, контроль качества).</p> <p>&nbsp;</p> <p><span style="background-color: #e4e4e4">&laquo;Особенностью российских корпоративных программ остается отсутствие предварительного консалтинга. Во многих международных школах огромные усилия тратятся на то, чтобы выяснить, что на самом деле нужно организации, какие задачи должны быть решены, и заранее задаются параметры оценки эффективности. На пред&mdash; и постпрограммный периоды приходится иногда большая часть временных усилий и стоимости, чем на саму программу. Это резко повышает ее эффективность. У нас процесс принятия решений в компаниях выглядит по-другому: после долгого периода неопределенных раздумий принимается решение быстро запускать программу. Тут с кризисом ничего не изменилось, даже, возможно, ухудшилось, поскольку у компаний нет времени долго думать&raquo;, &ndash; противопоставляет первый заместитель декана Высшей школы менеджмента СПбГУ <strong>Игорь Баранов</strong>.</span></p> <p>&nbsp;</p> <p>Однако в последнее время примеров консалтинговых практик появляется все больше. &laquo;Мы считаем услуги, связанные с консалтингом, приоритетными на сегодня. В ВЭШ реализуется ряд таких программ, а наиболее крупная из них разработана совместно с компанией РИРВ (входит в холдинг Алмаз-Антей). Это сотрудничество &ndash; системный проект, включающий комплексный консалтинг, направленный на повышение эффективности и конкурентоспособности компании, а также серию коротких программ и тренингов, основанных на анализе и оценке ключевых компетенций персонала. Аналогичная программа реализуется с компанией Мир упаковки&raquo;, &ndash; рассказывает Валентин Галенко.</p> <p>&laquo;Мы ведем несколько крупных консалтинговых проектов, которые полезны нам с точки зрения как продвижения школы, так и устойчивости бизнеса. Так что школы действительно выигрывают от наличия таких проектов, &ndash; продолжает Сергей Федоров. &ndash; При этом не все клиенты способны вынести пользу из консалтинговых программ. У руководителей не хватает сил разбирать результаты обучения менеджеров, и решения не всегда внедряются в компаниях&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>Без импульсов</h3> <p>Импульсивные клиенты исчезают с рынка. &laquo;Выросла доля тех, кто четко сформулировал для себя, зачем ему учиться и что он хочет получить в результате. Учиться будут только те, кому это действительно нужно. Бизнес-образование как мода или &laquo;про запас&raquo; временно перестанет существовать. И бизнес-школам это только на руку: гораздо эффективнее и выгоднее работать с мотивированными слушателями&raquo;, &ndash; отмечает Сергей Федоров.</p> <p>Среди слушателей значительно сократилось число тех, чье обучение финансировали работодатели, особенно в просевших отраслях. &laquo;Выросла доля индивидуальных слушателей. При этом соотношение корпоративных и индивидуальных слушателей существенно различается и во многом зависит от активности школы в корпоративном секторе. В некоторых школах доля корпоративных программ даже возросла&raquo;, &ndash; добавляет Антон Рягузов.</p> <p>&laquo;Наши первоначальные предположения о том, что корпоративные заказы приостановлены, рассеялись. Несколько сократились объемы обучения на открытых программах, но соотношение корпоративных и частных оплат среди слушателей открытых программ осталось прежним&raquo;, &ndash; соглашается Федоров. &laquo;Открытый рынок сократился &ndash; мы сохранили 15 программ, которые запускаем два-четыре раза в год, &ndash; приводит пример Дмитрий Павлов. &ndash; Происходит перераспределение продаж в корпоративный сегмент. Впервые в этом году доходы от корпоративных заказов превысили 50% общих, тогда как даже в 2007&minus;м они составляли только 30%&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <p><span style="background-color: #e4e4e4">Многие школы также начинают делать упор на развитие так называемых доопытных магистерских программ. &laquo;Это связано с принятием новых Федеральных государственных образовательных стандартов высшего профессионального образования (ФГОС ВПО) по направлению &laquo;Менеджмент&raquo;, которые привнесли иное позиционирование магистерских программ, &ndash; объясняет <strong>Игорь Баранов</strong>. &ndash; Это уже не традиционная схема 4+2, когда магистратура считалась продолжением обучения после окончания бакалаврской программы. Теперь магистратура воспринимается как отдельная программа, на которую можно принимать выпускников разных вузов, любых отраслей и готовить из них либо практиков, либо исследователей. Новые возможности осознаны бизнес-школами и, судя по обсуждениям на ключевых конференциях, станут основным трендом в последующие годы. Это связано еще и с тем, что с переходом на двухуровневую систему ВПО уходит второе высшее образование&raquo;.</span></p> <p>&nbsp;</p> <h3>Чистилище</h3> <p>Важно, что кризис оказал влияние на общее восприятие заказчиком сути и задач бизнес-образования, а не привел к краткосрочным изменениям. Соответственно новым тенденциям изменяются спектр предложений, а также факторы выбора провайдеров и их политика по привлечению клиентов.</p> <p>Для выпускников наступил момент истины (в плане проверки реальной отдачи от обучения), и осторожность в выборе сохранится надолго. Поэтому не все образовательные учреждения смогут приспособиться к жестким условиям выживания, а оставшимся на рынке придется выработать собственную стратегию поведения. Вероятность смены лидеров не столь высока по сравнению с возможностью выстраивания барьеров для входа на рынок: появление новых школ и возвращение &laquo;неудавшихся&raquo; станет еще большей проблемой, зато в целом рынок выиграет за счет повышения качества услуг.</p> <p>Впрочем, есть иное мнение. &laquo;Число учебных заведений неуклонно растет, очищение рынка от непрофессиональных игроков все еще впереди. Скорее стоит ожидать существенной ценовой дифференциации игроков&raquo;, &ndash; считает генеральный директор международной образовательной компании Runov School Анна Беркович. В связи с этим перед провайдерами встает задача отстроиться от демпингующих конкурентов, что в очередной раз свидетельствует о необходимости разработки критериев качества.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>Косметическая коррекция</h3> <p>Актуальной для бизнес-школ становится задача совершенствования имеющихся образовательных программ и разработки новых. При том что они постоянно занимаются этим вопросом, изменившиеся требования клиентов ставят новые акценты и ускоряют процессы внедрения программ.</p> <p>&laquo;В ИМИСП программа МВА расслоилась на два продукта &ndash; дженералистский МВА мы разнесли по уровням &laquo;Стратегия&raquo; и &laquo;Операционная эффективность&raquo;. Пять лет об этом говорили и за год сделали. Теперь это разные форматы, преподавательские составы, объемы дисциплин, кейсы и т.д., &ndash; рассказывает Дмитрий Павлов. &ndash; Существенно ничего не изменилось. Но появились свежие примеры, больше стали говорить об эффективности, оптимизации, инновациях, управлении рисками. Больше стараемся вводить в аудитории диалог с практиками бизнеса. До трети всего контента апрельской программы, которая будет запущена в наступившем году, формируют действующие бизнесмены&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>По кусочку от качества</h3> <p>Директор дипломного проектирования Стокгольмской школы экономики в России Игорь Дюков:</p> <p>&ndash; Кризис привел к ряду явно выраженных трендов на рынке МВА бизнес-образования. Сокращение объема рынка заставило бизнес-школы прежде всего серьезно задуматься о структуре затрат. На мой взгляд, фокус на жесткий контроль издержек будет сохраняться в течение нескольких лет.</p> <p>Экономия на издержках приводит к сокращению фактических лекционных часов, замене лекций семинарскими занятиями и самостоятельной работой. Сокращение издержек приводит к экономии на кофе-брейках, оснащении аудиторий, оборудовании. Возможно, это не сказывается непосредственно на качестве образования как такового, но вносит лепту в снижение качества, если под этим понимать комплексную величину.</p> <p>Приспосабливаясь к условиям спроса, многие бизнес-школы в сжатые сроки разрабатывают короткие программы и программы кризис-менеджмента, поверхностные и неэффективные. По данным ежегодного исследования Всемирного экономического форума, Россия по качеству бизнес-школ в 2009 году занимала 93&minus;е место из 133&minus;х. И очень не хотелось бы, чтобы обозначенные тенденции сказывались на ухудшении качества образования, усугубляя и без того нерадостную картину в этой области.</p> <p>&laquo;Осенью 2010 года мы будем запускать новые версии базовых программ по менеджменту и маркетингу. Но это все давно запланированные этапы стратегического развития, &ndash; делится Сергей Федоров. &ndash; С точки зрения курсов, возникающих как ответ на текущие рыночные изменения, на выходе три новые программы, две из которых мы готовы озвучить. Первая &ndash; многоэтапная программа по производственной логистике (по аккредитации ассоциации производственной логистики APICS). Вторая &ndash; краткосрочная программа по предпринимательству, бизнес-планированию новых проектов. Это адаптация базовой программы с акцентом на вопросы получения инвестиций&raquo;.</p> <p>Коммерческим учебным заведениям свойственна большая гибкость в реагировании на изменения внешней среды. &laquo;Это отчасти можно объяснить тем, что коммерческий сектор &ndash; рыночная сфера, где мало кто может похвастаться госдотациями, а соответствие рынку &ndash; основной критерий успеха. Плюс коммерческие учебные заведения имеют лучшие возможности привлечения качественного преподавательского состава, поскольку в части ставок не ограничены инструкциями и нормативами&raquo;, &ndash; замечает Анна Беркович.</p> <p>В целом школы будут критически подходить к формированию предложения. &laquo;Пару лет назад портфель программ имел свойство разрастаться в соответствии с неудовлетворенностью спроса и востребованностью самых разных направлений. Сейчас спрос вернулся к портфелю проверенных продуктов без излишне тонкой диверсификации. Программ стало меньше, они стали основательнее и выше по уровню&raquo;, &ndash; говорит Дмитрий Павлов. &laquo;В частности, сегодня свернуты многие из программ университетских школ, которые, по сути, были формой поддержки бренда вуза и не приносили реальных доходов&raquo;, &ndash; выделяет Антон Рягузов.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>Хирургическое вмешательство</h3> <p>В кризис клиенты переориентировались на программы, дающие немедленную отдачу, что дало существенный толчок сектору узконаправленных и краткосрочных программ. &laquo;Тенденция к увеличению спроса на узконаправленные программы действительно прослеживается, &ndash; подтверждает Валентин Галенко. &ndash; В ответ на это мы предложили программу переподготовки Налоги и налогообложение, а также программу МВА Проектный менеджмент, разработанную совместно с Project Management Institute (США)&raquo;.</p> <p>Возрос интерес к курсам, направленным на решение сиюминутных задач (продажи, повышение эффективности), а также с прикладной спецификой, например по международным стандартам финансовой отчетности (МСФО). Не случайно в сегменте краткосрочных программ появился термин &laquo;хирургическое обучение&raquo; (подразумевает ликвидацию максимально узкого и точно определенного пробела в знаниях).</p> <p>Практически все организации озабочены вопросом эффективности продаж. &laquo;Год назад нам казалось, что эта тема практически умерла. Но некоторые отрасли, напротив, вошли в эту сферу. Компании, у которых не было проблем с постановкой продаж, сегодня с ними столкнулись, &ndash; анализирует Сергей Федоров. &ndash; Весной 2009 года мы ощутили спад интереса к программам по маркетингу, тогда как осенью, напротив, наблюдался рост спроса. Если весной на маркетинг не было денег совсем, то осенью организации начали понимать, что это базис для успешных продаж, и сегодня маркетинг воспринимается именно как прикладной курс&raquo;.</p> <p>&laquo;Среди краткосрочных курсов наибольшим спросом пользуются специализированные программы, повышающие определенную компетенцию специалиста или руководителя. Общие программы типа Все тайны менеджмента или Маркетинг за пять уроков навсегда уходят в прошлое&raquo;, &ndash; добавляет Анна Беркович.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>МВА в розницу</h3> <p>Слушатели стали более требовательны к формату обучения и ценовой политике, поэтому многие изменили формат программ и систему оплаты. &laquo;Появилась возможность учиться только в выходные дни и оплачивать программы помодульно или в соответствии с индивидуально разрабатываемым графиком&raquo;, &ndash; рассказывает Антон Рягузов.</p> <p>Компании отдают предпочтение неаудиторным методам и дистанционным технологиям, причем не только ради экономии, но и понимая преимущества удаленного обучения. Правда, как отмечает Анна Беркович, рынок дистанционного обучения в России находится в самом начале пути: &laquo;Это не только вопрос технической оснащенности и наличия соответствующих методик, но и проблема низкого уровня мотивации слушателя, несравнимого с уровнем студентов европейских стран&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <p><span style="background-color: #e4e4e4">Все более востребованными становятся курсы модульного образования, когда студент имеет возможность &laquo;собирать&raquo; программы, как конструктор. &laquo;В докризисный период были популярны узкоспециализированные программы МВА (например, в сфере гостиничного бизнеса). Их можно реализовать, только если набор на специализации достаточный, &ndash; вспоминает <strong>Игорь Баранов</strong>. &ndash; Когда рынок упал, пришлось делать укрупненные МВА, где есть общий блок с большим удельным весом, а дальше студенты могут выбирать курсы. Это диктует сама экономика бизнес-образования&raquo;.</span></p> <p>&nbsp;</p> <p>А в Открытой школе бизнеса все программы имеют модульный формат. &laquo;Этот формат удобен для того сегмента, с которым мы работаем, &ndash; для занятых людей, вынужденных планировать свое время. Для них нет альтернативных вариантов, особенно если слушатели намерены получить системное образование&raquo;, &ndash; считает Сергей Федоров.</p> <p>Программы Executive Education в связи с быстрой сменой управленческих трендов движутся в сторону &laquo;ускорения&raquo; &ndash; становятся короче и насыщеннее. &laquo;Раньше программы Executive МВА длились до двух-трех недель. Сегодня руководители не могут этого себе позволить, &ndash; уверяет Евгения Овасапян. &ndash; Вопрос еще и в том, что вы делаете в период обучения. Программа стала крайне насыщенной: лекции, аналитика и обязательно практика, работа над конкретными проектами и выработка практических решений&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <h3>Именные решения</h3> <p>Виртуальные кейсы мало кого интересуют &ndash; важно решение существующих задач. Однако с постепенным выходом из кризиса сиюминутные задачи сменяются стратегическими: необходимо не просто удержаться на плаву в текущий момент, но и выстроить перспективу поведения на рынке в новых условиях. &laquo;Пик спроса на короткие программы, связанные с операционной эффективностью, наблюдался зимой 2009 года. Сейчас есть лишь точечные заказы на них. Спрос возвращается к базовым программам, предполагающим глубинное взаимодействие с провайдером&raquo;, &ndash; говорит Дмитрий Павлов.</p> <p>&nbsp;</p> <p><span style="background-color: #e4e4e4">Да и самим слушателям стало понятно, что узкоспециализированное образование относится к области корпоративных тренингов, а программы МВА должны развивать общую управленческую подготовку. &laquo;В ВШМ слушатели в основном выбирают не узкофункциональный курс, а междисциплинарный, направленный одновременно на блок проблем, &ndash; делится наблюдениями <strong>Игорь Баранов</strong>. &ndash; Это иное видение. Слушателей интересуют формирование управленческого кругозора, межфункциональный подход к решению управленческих задач. Ведь проблема в любой компании &ndash; это не проблема только маркетинга или финансов&raquo;.</span></p> <p>&nbsp;</p> <p><span style="background-color: #e4e4e4">Главный вопрос, который стоит сегодня перед бизнесом, &ndash; не специфика сиюминутного поведения, а запуск новой стратегии развития в меняющихся условиях. &laquo;Прежние стратегии опирались на предположение, что внешняя среда относительно стабильна. И ставилась задача научить реализовывать именно эту конкретную стратегию. Но сейчас пришло понимание, что стратегии такого рода нежизнеспособны. Стратегии должны быть гибкими, в них необходимо закладывать варианты выбора при различном развитии ситуации. Поэтому программы подготовки руководителей, способных реализовывать такие стратегии, никак не могут быть хирургическими&raquo;, &ndash; утверждает <strong>Игорь Баранов</strong>.</span></p> <p>&nbsp;</p> <p>Да и само по себе построение стратегии &ndash; не краткосрочная и не узкоспециализированная задача. По этому поводу есть показательное сравнение: бизнес-образование позволяет поддерживать здоровый образ жизни, чтобы помочь организации не болеть. А &laquo;скорая помощь&raquo; &ndash; это функция антикризисных консультантов.</p>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/expert_2010_02_15/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/expert_2010_02_15/Директор Центра корпоративных программ ВШМ СПбГУ Екатерина Карельская о преимуществах корпоративных программ в условиях падения спроса на бизнес-образованиеWed, 10 Feb 2010 16:46:00 +0300<p><em>В условиях падения спроса на образование</em></p> <p>&nbsp;</p> <p>Осенний набор показал падение спроса на бизнес-образование на 30% в сравнении с 2008 годом. Это среднероссийский показатель, а в отдельных школах дела обстоят гораздо хуже, говорит президент Российской ассоциации бизнес-образования Леонид Евенко. Он считает, что в текущем году падение спроса будет таким же, если не большим, потому что потенциальные слушатели продолжают жить в условиях высокой неопределенности &mdash; и карьера под вопросом, и доходы не растут. У бизнес-школ появился шанс научить слушателей на своем примере, как нужно адаптироваться к переменам, отмечают эксперты.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Самый очевидный способ адаптации &mdash; корректировка ценовой политики. Но ведущие школы цены не снижали, зафиксировав их на весьма высоком докризисном уровне (до 950 тыс. руб. за программу MBA в Петербурге). &laquo;На нашем рынке цена для слушателя является синонимом качества, снижать ее опасно&raquo;, &mdash; объясняет директор Открытой школы бизнеса Сергей Федоров, а Дмитрий Павлов, директор по развитию ИМИСП, добавляет: &laquo;Устраивать распродажу &mdash; не наш метод&raquo;. Тем не менее слушатели уверены, что бизнес-образование стало дешевле. Этот парадокс объясняется распространением скидок: за интеллект (тем, кто особенно успешно сдал вступительные тесты), за принадлежность к клубу (людям, рекомендованным выпуск&shy;никами школы), за массовость (компаниям, направившим на открытую программу несколько сотрудников) и так далее.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Длинную программу (в том числе MBA) теперь нередко дробят на части. Это решает сразу несколько задач потребителя: удешевление образования (можно купить только первый модуль из двух или трех), снижение инвестиционных рисков (отучившись, скажем, полгода, человек решает, может ли он вкладывать деньги дальше) и появление выбора: не всем нужен полный курс MBA. В московском МИРБИС, например, часть программ MBA разделили на три ступени. &laquo;Если речь идет о финансовом MBA, то первая ступень &mdash; это подготовка финансового менеджера, вторая &mdash; руководителя финансовой службы, третья &mdash; финансового директора&raquo;, &mdash; поясняет Екатерина Лисицына, директор департамента MBA института.</p> <p>&nbsp;</p> <p><span style="background-color: #d8d8d8">Но основные изменения касаются качества и содержания, темы программ актуализируются. &laquo;Сейчас наиболее востребованы программы прикладного характера, то есть на злобу дня, &mdash; говорит <a href="/exed/contacts/"><strong>директор Центра корпоративных программ Высшей школы менеджмента СПбГУ Екатерина Карельская</strong></a>. &mdash; Например, для открытых программ популярны темы управления проектами, финансы для нефинансистов, управление продажами. Что касается корпоративных программ, то все чаще рассматриваются темы управления изменениями, эффективности компании&raquo;.</span></p> <p>&nbsp;</p> <p>&laquo;Например, одна из наших новых программ посвящена эффективному лидерству в период трансформаций, умению изменяться вовремя и нужным образом, &mdash; продолжает г-жа Карельская. &mdash; Эта программа &mdash; совместный проект с Fuqua School of Business (Университет Дюка, США)&raquo;. Другую свою программу ВШМ СПбГУ сформировала и ведет в партнерстве с Высшей коммерческой школой Парижа, выпускники получают два диплома. &laquo;Если школа не предлагает двойной диплом, то она уже неконкурентоспособна&raquo;, &mdash; считает Екатерина Лисицына из МИРБИС. Таким образом, глобализация программ &mdash; очевидный тренд, и он принимает разные формы.</p> <p>&nbsp;</p> <p>&laquo;Наша программа MBA включает сформированный Университетом Bocconi study-тур в Италию, состоящий из стажировки на Lamborghini, знакомства с винным, сырным и бутиковым бизнесом&raquo;, &mdash; отмечает Дмитрий Павлов. Международный банковский институт ведет совместную программу MBA со Стокгольмским университетом, включающую стажировки в Швеции. &laquo;При изучении дополнительных дисциплин слу&shy;шатели получают помимо диплома MBA западную академическую степень. Это расширяет их карьерные возможности на Западе&raquo;, &mdash; добавляет Татьяна Лебедева, декан факультета международных и магистерских программ института.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Усиление международной составляющей, возможно, принесет в Россию тенденции, возникшие под воздействием кризиса на западном рынке. &laquo;Там изменилась идеологическая платформа бизнес-образования, &mdash; констатирует Сергей Федоров. &mdash; И наших учредителей (Открытый университет Великобритании), и других представителей западного бизнес-образования все больше волнуют вопросы этической ответственности менеджера, его влияния на людей, общество, экологию. В эту сторону смещаются программы&raquo;. Действительно, как сказал РБК daily декан школы бизнеса Fuqua Блэр Шеппард, &laquo;школы все активнее развивают программы социального предпринимательства и междисциплинарные программы, поскольку грани между бизнесом и социальной политикой, правом, здравоохранением стираются&raquo;. Как он добавил, &laquo;число желающих учиться работе в общественном секторе или социальному предпринимательству в нашей школе возросло двадцатикратно&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Питер Рафферти, партнер и директор по развитию школы бизнеса Vlerick (Бельгия), формулирует новые задачи бизнес-образования как &laquo;глубокий анализ причин возникновения кризиса и в связи с этим подготовку менеджеров, способных оценивать последствия принимаемых ими решений для экономики и общества в целом&raquo;. В связи с возрастающей ответственностью деловых лидеров, возлагаемых на них надежд по улучшению мира Запад ждет к концу кризиса нового бума бизнес-образования. Екатерина Лисицына полагает, что тем же завершится период испытаний для российских бизнес-школ. &laquo;Бум MBA не позади, как говорят многие, а впереди, &mdash; утверждает она. &mdash; Компании, которые выстоят в кризис, не захотят иметь безответственных и малообразованных менеджеров. У них это уже было&raquo;.</p>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/rbc_daily_2010_02_10/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/rbc_daily_2010_02_10/&laquo;Российский журнал менеджмента&raquo; выпускается в ВШМ СПбГУ с 2003 года. Статьи, опубликованные в РЖМ, являются результатом серьезных научных исследований как представителей бизнес-школ, так и консалтинговых компаний. Это основа науки о менеджменте. Мы стараемся показать сущностные вещи, которые затем преломляются в конкретные бизнес-практики.Mon, 25 Jan 2010 17:07:00 +0300<p><em>Очень часто журналы в России воспринимаются как инструмент обеспечения научных сотрудников публикациями для разного рода отчетности. Мы сразу отказались от этой практики.</em></p> <hr /> <p>&nbsp;</p><p><a href="http://www.rjm.ru/" target="_blank">&laquo;Российский журнал менеджмента&raquo;</a> выпускается с 2003 года, периодичность &mdash; четыре раза в год, тираж &mdash; 1000 экземпляров. Он был придуман и &laquo;запущен&raquo; <a href="/" target="blank">Высшей школой менеджмента СПбГУ</a>. В его редколлегию входят представители российских бизнес-школ, ведущих университетов и академических институтов &mdash; МГУ, СПбГУ, ГУ-ВШЭ, ЦЭМИ РАН. Кому интересен журнал о менеджменте и кто в нем публикуется, рассказывает ответственный секретарь журнала Марат Смирнов.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Марат Владимирович, &laquo;Российский журнала менеджмента&raquo; &mdash; академическое издание. Означает ли это, что и ваша аудитория исключительно академическая &mdash; преподаватели, научные сотрудники?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Вузы и их сотрудники, которые занимаются научными исследованиями, безусловно, наша аудитория, но, с другой стороны, мы ориентированы на бизнес и всех тех, кто стремится повысить основательность своих знаний в сфере менеджмента.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Мы занимаемся продвижением качественных исследований, улучшая ситуацию в науке о менеджменте, и пытаемся ответить на вопрос, как вести успешный бизнес. Статьи, опубликованные в нашем журнале, являются результатом серьезных научных исследований как представителей бизнес-школ, так и консалтинговых компаний. Это основа науки о менеджменте. Книжный рынок сегодня перенасыщен изданиями из серии &laquo;Три шага к успеху&raquo; или &laquo;Перестройте свой бизнес по-новому&raquo;. Книги в красивой обложке в стиле бизнес-журналистики привлекают внимание, но &laquo;работают&raquo; ли они? Мы стараемся дать другой срез - показать сущностные вещи, которые затем преломляются в конкретные бизнес-практики.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Но ведь ученые и бизнесмены говорят на разных языках&hellip;</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Да, у академического журнала научный стиль изложения. Это не издержки стиля, это специфика позиционирования. Нельзя сказать, что наш текст удобен. И, конечно, работа с нашими статьями &mdash; это не чтение периодики. Но я не считаю, что это минус.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Наш журнал используется в учебном процессе на программах Высшей школы менеджмента СПбГУ, ГУ-ВШЭ и других вузов. Но среди наших подписчиков также есть и те, кто непосредственно занимаются бизнесом, консалтинговые компании.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Какова структура журнала?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; В журнале несколько разделов. Цель первого раздела &mdash; &laquo;Новые исследования&raquo; &mdash; аккумулировать исследования, которые добавляют новые знания к проблематике менеджмента.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Во втором разделе &laquo;Практика менеджмента&raquo; дается описание и преломление научных знаний, концепций к конкретному бизнесу. У нас было опубликовано несколько кейсов, посвященных деятельности отдельных предприятий. Публиковались сравнительные исследования &mdash; бизнес в России, Финляндии, Польше и т.д.</p> <p>&nbsp;</p> <p>В третьем разделе &mdash; &laquo;Хрестоматии&raquo; &mdash; публикуются переведенные на русский язык статьи из иностранных журналов. Дело в том, что еще далеко не все, особенно в регионах, имеют доступ к зарубежным публикациям. И не все, к сожалению, в достаточной степени владеют английским языком, чтобы воспринимать на должном уровне непростые материалы. Все статьи весьма современные: вначале это были статьи 1990-ых годов, сейчас 2000-х годов &mdash; фактически мы публикуем &laquo;новую классику&raquo; исследовательской литературы по менеджменту. При этом читателям предлагается не просто перевод текста, весьма значима роль научного редактора раздела &mdash; он пишет вводный материал, разъясняет терминологию, дает необходимые комментарии по тексту.</p> <p>&nbsp;</p> <p>В итоге мы погружаем читателей в контекст современных исследований &nbsp;по менеджменту.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Кто принимает решение о публикации материалов?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Процедура отбора материалов состоит из двух этапов. В первую очередь поступающая в редакцию журнала статья оценивается на тематическое соответствие. Мы публикуем статьи по менеджменту, статьи связанные с проблематикой управления компанией (к примеру, бюджетный процесс в регионах &mdash; не наша тема).</p> <p>&nbsp;</p> <p>Затем определяется, соответствует ли статья ряду формальных критериев, один из которых &mdash; объем. Допустим, в некоторых журналах принята практика публикации кратких научных сообщений, это актуально для аспирантов, которые набирают материалы к защите кандидатской диссертации. Наш принцип &mdash; хорошая статья не может быть написана на восьми страницах. Качественный анализ требует определенной структуры и подробного изложения. К примеру, в разделе &laquo;Новые исследования&raquo; это минимум 40 тысяч знаков.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Еще один критерии &mdash; грамотное позиционирование. Не надо изобретать велосипед, это никому не интересно. Надо показать, от чего отталкиваетесь, какие есть сильные и слабые стороны в существующей проблематике, что нового вы добавляете и, конечно же, что вы в этом разбираетесь. Но не нужно и сто ссылок на использованную литературу, нужно дать понятный читателю анализ того, что вы исследуете, как работа позиционируется в массиве российских и зарубежных исследований.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Статья, удовлетворяющая формальным критериям, направляется на независимое рецензирование. У нас есть пул рецензентов, в который входят как люди из академической среды, так и те, кто работает в консалтинге (они оценивают статьи из раздела &laquo;Практика&raquo;). Есть критерии, по которым рецензенты оценивают материал. Они могут выдать одно из трех решений. Первое &mdash; статья &laquo;хорошая&raquo;, хотя рецензентами могут быть высказаны и замечания. Второе &mdash; статья &laquo;плохая&raquo;, это суждение должно мотивироваться. И третье &mdash; промежуточный вариант &mdash; статья интересная, но есть сущностные вопросы к автору.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; &laquo;Статья плохая&raquo; &mdash; звучит часто?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Не скажу, что превалирует, но звучит достаточно часто. Мы направляем автору рецензии, в некоторых случаях специальное заключение редколлегии. Человек волен самосовершенствоваться.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; А есть ли сложности с поиском авторов? Как вы их находите?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Вопрос об авторах в подобного рода изданиях стоит достаточно остро. Ведь часто журналы у нас воспринимаются как инструмент обеспечения научных сотрудников публикациями для разного рода отчетности. Мы сразу отказались от этой практики. Главное для нас &mdash; качество и тематическое соответствие материалов. Мы следуем принципам, которые существуют в академических журналах за рубежом, и никогда не гарантируем авторам, что статья будет опубликована. Для нас обязательно анонимное рецензирование &mdash; и не одним рецензентом, а как минимум двумя. Все решения в журнале принимаются коллегиально редколлегией, которая собирается 4 раза в год &mdash; 2 раза в Москве, 2 раза в Санкт-Петербурге.</p> <p>&nbsp;</p> <p>У нас широкий состав редколлегии, ее члены работают в ведущих научно-исследовательских центрах. Естественно, редколлегия не только обсуждает качество статей, их тематику, но и является катализатором развития журнала, расширения его аудитории.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Мы начинали с определенного пула авторов, но затем информация о журнале стала естественным образом распространяться. Как известно, сначала вы работаете на репутацию, потом она на вас. Преподаватели заинтересованы в публикациях. Они не могут ограничиваться чтением лекций, лишь репродуцируя знания, они должны их обновлять и создавать. А уж если они ведут научные исследования, то их результаты не должны пылиться в столе &mdash; тогда они никому не интересны. Как правило, авторы заинтересованы не только в том, чтобы статья нашла свою аудиторию и была прочитана, но еще и была опубликована в качественном издании, где рядом с ней не будет материалов сомнительного содержания. &laquo;Российский журнал менеджмента&raquo; &mdash; подходящая площадка для публикаций.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Площадка преимущественно для тех, кто работает в Москве и Санкт-Петербурге?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Да, но ситуация медленно меняется. Если раньше большинство авторов было из Москвы, Санкт-Петербурга, то сейчас все больше примеров, когда мы публикуем авторы из регионов и из-за рубежа. Например, сейчас в портфеле есть статьи автора, который работает в Германии, троих авторов с Украины, публиковались статьи из Польши, Сербии, Индии. В глобализирующемся мире люди заинтересованы в том, чтобы про их исследования знали в других странах.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Понятие &laquo;костяк авторов&raquo; для вас актуально?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Хотя редакция журнала базируется в Высшей школе менеджмента СПбГУ, у нас не внутривузовское издание, мы не звоним участникам некого пула и не просим дать нам статью. Но мы знаем людей, которые в настоящее время активно занимаются исследованиями в области менеджмента. Если у них начинается новый цикл в работе, значит, мы можем предположить, что спустя некоторое время можем получить от них статью.</p> <p>&nbsp;</p> <p>К сожалению, нельзя сказать, что круг авторов так широк, как нам хотелось бы. Людей, которые занимаются качественными исследованиями в области менеджмента и готовы предоставить публикации, не так много. И они могут публиковаться не только у нас, но и в других изданиях.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Как распространяется журнал?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Через ту систему подписки, которая сложилась в нашей стране, &mdash; подписные агентства, каталоги. Работаем не только с &laquo;Роспечатью&raquo;, но и рядом частных компаний. Естественно, есть редакционная подписка, когда мы получаем заказы напрямую.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Москва и Санкт-Петербург забирают более 50% тиража. Но я рад, что постепенно растет доля регионов. Дело в том, что система университетской подписки весьма инертна, и должно пройти несколько лет, прежде чем администрацией вуза принято решение о подписке на новый журнал.</p> <p>&nbsp;</p>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/smirnov/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/smirnov/<p>Ректор Санкт-Петербургского государственного университета Николай Кропачев рассказал о критериях качества образования, статусе федерального вуза, сотрудничестве СПбГУ с бизнесом и разработке образовательных программ</p>Thu, 31 Dec 2009 16:38:00 +0300<div style="width: 420px; height: 581px"><object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://download.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=6,0,40,0" width="420" height="581"><param name="width" value="420" /><param name="height" value="581" /><param name="flashvars" value="mode=embed&amp;viewMode=presentation&amp;layout=http%3A%2F%2Fskin.issuu.com%2Fv%2Flight%2Flayout.xml&amp;showFlipBtn=true&amp;documentId=100125133259-5f41c8e318cf45ac99a3c89c2eeb662d&amp;docName=kropachev&amp;username=gsom&amp;loadingInfoText=%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9%20%D0%9A%D1%80%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%87%D0%B5%D0%B2&amp;et=1264426330450&amp;er=7" /><param name="style" value="width: 420px; height: 581px;" /><param name="menu" value="false" /><param name="allowfullscreen" value="true" /><param name="src" value="http://static.issuu.com/webembed/viewers/style1/v1/IssuuViewer.swf" /><embed type="application/x-shockwave-flash" width="420" height="581" flashvars="mode=embed&amp;viewMode=presentation&amp;layout=http%3A%2F%2Fskin.issuu.com%2Fv%2Flight%2Flayout.xml&amp;showFlipBtn=true&amp;documentId=100125133259-5f41c8e318cf45ac99a3c89c2eeb662d&amp;docName=kropachev&amp;username=gsom&amp;loadingInfoText=%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9%20%D0%9A%D1%80%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%87%D0%B5%D0%B2&amp;et=1264426330450&amp;er=7" style="width: 420px; height: 581px;" menu="false" allowfullscreen="true" src="http://static.issuu.com/webembed/viewers/style1/v1/IssuuViewer.swf"></embed></object></div>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/kropachev/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/kropachev/Валерий Катькало в своем интервью рассказал о том, как формируется бренд бизнес-школы мирового уровня, как связаны образовательные программы, стратегия развития и международные аккредитации, и какие перспективы у российского рынка бизнес-образования.Wed, 30 Dec 2009 13:57:00 +0300<p><em>Преподаватель бизнес-школы должен стать создателем новых знаний, а не пересказчиком учебников, написанных другими людьми. Для этого есть одно условие: он должен проводить исследования.</em></p> <hr /> <p>В 2006 году в рамках приоритетного национального проекта &laquo;Образование&raquo; было принято решение о создании двух бизнес-школ мирового уровня: Московской школы управления &laquo;Сколково&raquo;, которая строилась &laquo;с нуля&raquo;, и Высшей школы менеджмента на базе факультета менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета (ВШМ СПбГУ). В чем преуспели создатели бизнес-школы в северной столице, почему там обучают по программе EMBA вместо MBA и отчего в России большинство бизнес-школ &mdash; по сути, &laquo;ремесленные училища&raquo;, рассуждает декан ВШМ Валерий Катькало.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Валерий Сергеевич, перед Высшей школой менеджмента СПбГУ стоит амбициозная задача &mdash; стать бизнес-школой мирового уровня. Что это значит?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Бренд школы мирового уровня &mdash; это, прежде всего, стабильно высокий уровень качества образовательных программ, соответствующий мировым стандартам. Косвенным отражением &laquo;силы бренда&raquo; являются международные аккредитации и прочные позиции в международных рейтингах.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Нельзя получить международную аккредитацию или попасть в рейтинг, если школа не соответствует международным критериям по составу студентов и преподавателей, серьезным научным исследованиям, наличию программ &laquo;двойного диплома&raquo;, студенческих обменов.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Чего удалось добиться за последние несколько лет работы?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Мы сделали шаг вперед, по крайней мере, по трем важным направлениям.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Во-первых, это развитие магистратуры. На сегодняшний день наша магистратура &mdash; единственная в России, напрямую интегрированная в европейскую сеть лучших бизнес-школ. Три программы на магистерском уровне реализуются по модели &laquo;два диплома&raquo; &mdash; с Высшей коммерческой школой Парижа в рамках общеевропейского проекта Сообщества европейских школ менеджмента и с Лаппеерантским технологическим университетом в Финляндии. Во всех случаях магистратура англоязычная, и обязательным в двухлетнем учебном плане является минимум один семестр обучения за рубежом.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Во-вторых, мы активно развиваем программы EMBA (Executive MBA, предназначенные для топ-менеджеров) и программы повышения квалификации, прежде всего, корпоративные. Открыта англоязычная программа EMBA с Высшей коммерческой школой Парижа. В рамках корпоративных программ в 2009 году нашими клиентами были Сбербанк, ОАО &laquo;РЖД&raquo; и Роснефть, для топ-менеджмента этих компаний осуществлялись краткосрочные программы повышения квалификации. Мы и в дальнейшем будем наращивать эту деятельность.</p> <p>&nbsp;</p> <p>В-третьих, мы значительно повысили вклад научных исследований в развитие наших программ. Школа бизнеса с полноценным портфелем программ не может существовать без штата профессиональных преподавателей. Причем преподаватель должен быть создателем новых знаний, а не пересказчиком учебников, написанных другими людьми. Для этого есть один путь &mdash; проведение исследований. За три прошедших года в ВШМ была создана сеть научно-исследовательских центров. Уже сегодня по одному из международных рейтингов IDEAS мы вместе с РЭШ/ЦЭФИР и ГУ-ВШЭ образуем тройку российских лидеров экономических исследований.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Сейчас ВШМ является не только признанной российской бизнес-школой. По некоторым параметрам она встала в ряд с лучшими школами Европы. Мы получили две международные аккредитации &mdash; EPAS от Европейского фонда развития менеджмента и AMBA (Ассоциация MBA со штаб-квартирой в Великобритании). После серьезного внешнего аудита мы были приняты в сообщество ведущих ассоциаций бизнес-образования - CEMS и PIM. ВШМ пока единственная в России школа, которая смогла этого добиться.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Так ли важно для школы иметь международную аккредитацию? Многие обходятся без них&hellip;</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&nbsp;&mdash; Аккредитация является отражением стратегии, которую школа для себя выбирает. Вне всякого сомнения, на российском рынке бизнес-образования в силу его масштабов всегда найдется место успешным школам бизнеса с разными стратегиями развития, в том числе и такими, для реализации которых необязательно добиваться международной аккредитации. Но если мы хотим построить школу по правилам, признанным на международном уровне, то для этого нет другого инструмента, кроме аккредитации.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Аккредитации бывают разными. Например, EPAS и AMBА &mdash; это аккредитации конкретных программ. Другое дело &mdash; институциональные аккредитации: EQUIS (European Quality Improvement System) Европейского фонда развития менеджмента EFMD (European Foundation for Management Development) и AACSB (The Association to Advance Collegiate Schools of Business). Они дают оценку качества бизнес-школы в целом. Мы намерены последовательно получить обе эти аккредитации. Конечно же, это потребует напряженной работы по развитию портфеля программ, совершенствованию управления качеством образования, развитию научных исследований международного уровня, укреплению и расширению наших сетевых международных альянсов. Уже в 2010 году мы намерены подать заявку на EQUIS. Полагаю, есть серьезные основания рассчитывать на успех.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Если цель &mdash; мировое признание, значит не обойтись и без международных рейтингов&hellip;</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Да, сила бренда &mdash; это в том числе позиция в рейтингах. Они, как и процедура аккредитации, напрямую связаны со способностью национальных школ стать международными по своему характеру деятельности. Второй год подряд ВШМ СПбГУ занимает первую позицию среди российских бизнес-школ в международном рейтинге EDUNIVERSAL, а в этом году вошла еще и в тройку лучших бизнес-школ Восточной Европы наряду с Варшавской школой экономики и Пражским университетом экономики. Но этот рейтинг строится по географическому признаку, то есть не сравниваются школы, например, Франции и России. Поэтому, конечно же, наша цель &mdash; рейтинги газеты &laquo;Financial Times&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; У &laquo;Financial Times&raquo; их несколько&hellip;</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Есть два типа рейтингования &mdash; программное, для четырех отдельных программ (MBA, Executive MBA, Executive Education - краткосрочные программы повышения квалификации и магистратура) и институциональное, для школы в целом: мировой рейтинг бизнес-школ и сводный рейтинг, который на сегодняшний день сравнивает лишь европейские школы и &laquo;сводит&raquo; их по четырем программным позициям. Даже самые признанные гранды мирового бизнес-образования почти никогда не имеют сильных позиций сразу во всех рейтингах, это связано с разной конструкцией портфелей программ бизнес-школ. Мы будет в ближайшее время ориентироваться на рейтинги магистерской программы и EMBA.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; В ВШМ нет программы MBA, есть только EMBA. Почему?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Потому что в России фактически никогда и не было очных программ MBA, если рассматривать этот термин в западном его понимании.</p> <p>&nbsp;</p> <p>На мировом рынке существует четкое смысловое различие &mdash; содержательное и структурное &mdash; между MBA и EMBA (Executive MBA, MBA для топ-менеджеров). Программы, слушатели которых занимают топовые позиции в своих компаниях, их средний возраст 35 лет, и они имеют возможность учиться только в модульном (очно-заочном) формате, не могут называться MBA, это EMBA. А именно таких программ в России подавляющее большинство, они получили распространение в России, когда Министерство образования РФ в 1999 году приняло решение о государственной аккредитации соответствующих дипломов. У классической западной программы MBA &mdash; другой формат: возраст слушателей 28-30 лет, обучение очное. Но сложно представить, чтобы сегодня в России молодые люди в возрасте до 30 лет могли оставить свой успешный бизнес на полтора-два года.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Мы осознано ведем обучение по EMBA. Только что осенью 2009 года по конкурсу была набрана группа из 40 человек. В ней, в том числе, несколько топ-менеджеров северо-западного отделения Сбербанка России (среди них зампредседателя правления Александр Пустовалов), генеральный директор ФК &laquo;Зенит&raquo; Максим Митрофанов, сильные фигуры регионального бизнеса. Это выше уровня стандартной программы MBA.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Да и не случайно практически все лидеры российского бизнес-образования &mdash; Институт бизнеса и делового администрирования АНХ, Высшая школа менеджмента ГУ-ВШЭ, Высшая школа бизнеса МГУ, Высшая школа международного бизнеса АНХ, IMISP, Стокгольмская школа экономики &mdash; движутся от программ MBA в сегмент EMBA, а некоторые даже декларируют, что закрывают программы MBA.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Несмотря на это, MBA может появиться в ВШМ?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Запуск ее &mdash; в наших планах на ближайшие годы. Она будет довольно компактной по численности студентов, средний возраст 27-30 лет.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Как в целом, на ваш взгляд, можно оценить рынок бизнес-образования в России?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Значительная часть наших бизнес-школ &mdash; это малые предприятия коммерческого толка, по сути &laquo;ремесленные училища&raquo;, которые отторгают саму идею научных исследований и не развивают собственных штатных преподавателей. Хотя это не бедные организации, и это всего лишь вопрос инвестиционных приоритетов.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Стоимость обучения по программе MBA в большинстве бизнес-школ &mdash; 200-300 тысяч рублей. Это недопустимо низкий уровень цен. За эти деньги невозможно реализовывать качественную программу MBA. Для сравнения: цена нашей русскоязычной программы EMBA &mdash; 950 тысяч рублей.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Заявлено, что бренд ВШМ должен достичь сильных международных позиций к 2020 году. Как к тому времени будет выглядеть рынок российского бизнес-образования?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Во-первых, на рынок России выйдет ряд крупных международных бизнес-школ: самостоятельно либо через альянсы с российскими лидерами рынка. Пример Стокгольмской школы экономики, которая открыла свое отделение в Санкт-Петербурге еще в 1997 году, в этом смысле показателен.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Во-вторых, произойдет дальнейшая сильная дифференциация рынка. В такой большой стране, как наша, бизнес всегда будет предъявлять весьма разнообразный спрос на программы бизнес-образования. И на этом рынке всегда найдется место квалифицированным игрокам, которые могут испытывать совершенно разные представления о стратегиях своего развития. И далеко не каждая школа должна ставить себе задачу стать участником международной конкуренции.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Но логика рынка бизнес-образования неизбежно будет подталкивать ведущие университеты к созданию, будем надеяться, хотя бы пяти-шести сильных бизнес-школ мирового уровня.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; Это, на ваш взгляд, реально?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Да. Будем надеяться, в России сложится кластер передовых по мировым стандартам школ бизнеса. Сегодня мы говорим лишь о двух подобных проектах. Должна же возникнуть цивилизованная конкурентная среда&hellip;</p> <p>&nbsp;</p> <p>В Китае, к примеру, уже четыре таких школы, и они в числе лидеров мирового бизнес-образования. Три китайские бизнес-школы в составе университетов &ndash; Пекинского, Чинхуа, Фудан. Еще одна школа &mdash; CEIBS, китайско-европейский проект. Когда Чинхуа конкурирует с Фуданом и Пекинским университетом, да и CEIBS не дает им покоя &mdash; это здоровая атмосфера внутри национального рынка бизнес-образования. Хотя, если задуматься, и этого мало для такой страны, как Китай. Но в КНР есть еще три-четыре школы, которые в ближайшее время должны выйти на уровень мирового признания. Это волна, которой в нашей стране, к сожалению, пока нет.</p> <p>&nbsp;</p> <p><strong>&mdash; А предпосылки, ресурсы для этого есть?</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>&mdash; Практически у каждого ведущего российского университета сегодня есть серьезный потенциал по созданию бизнес-школ мирового уровня. Научно-исследовательские университеты, тем более московские или петербургские, федеральные университеты &mdash; всем им судьба задуматься о создании сильных бизнес-школ. Когда в 1993 году ректор СПбГУ Станислав Меркурьев замыслил в составе университета школу бизнеса, он тоже делал важнейший для него стратегический выбор, и такой выбор тогда могли сделать многие университеты. Это всего лишь вопрос выбора стратегии. Мне известно о нескольких подобных намерениях в регионах. ВШМ, в частности, как консультант участвует в проектировании бизнес-школы в составе Уральского федерального университета (Екатеринбург).</p> <p>&nbsp;</p> <p>Создание сильных бизнес-школ важно еще и потому, что они зачастую являются локомотивами институциональных преобразований внутри университетов в мире вообще &mdash; площадками для апробирования новых типов управления образовательными программами, в том числе международными, по модели &laquo;двух дипломов&raquo;, связей с бизнесом, построения попечительских советов, создания фондов целевых капиталов.</p>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/ecsocman_2009_12_30/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/ecsocman_2009_12_30/Могут ли российские бизнес-школы выбиться в лидеры мирового бизнес-образования? Почему международное признание так важно для школ и университетов, в составе которых они работают? Об этом в интервью РИА новости рассказал декан Высшей школы менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета (ВШМ СПбГУ) Валерий Катькало.Wed, 30 Dec 2009 13:53:00 +0300<p align="justify"><em>Могут ли российские бизнес-школы выбиться в лидеры мирового бизнес-образования? Почему международное признание так важно для школ и университетов, в составе которых они работают? Об этом в интервью РИА Новости рассказал декан Высшей школы менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета</em><strong><em> </em></strong><em>(ВШМ СПбГУ) Валерий Катькало.</em></p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- Валерий Сергеевич, ВШМ была создана на базе факультета менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета в рамках нацпроекта &laquo;Образование&raquo;. Перед вами, как и перед Московской школой управления &laquo;Сколково&raquo;, стоит амбициозная задача &ndash; стать бизнес-школой мирового уровня. Что это значит?</strong></p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- </strong>Бренд школы мирового уровня &ndash; это, прежде всего, стабильно высокий уровень качества образовательных программ, соответствующий мировым стандартам. Косвенным отражением &laquo;силы бренда&raquo; являются международные аккредитации и прочные позиции в международных рейтингах.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Нельзя получить аккредитацию или попасть в рейтинг, если школа не соответствует международным критериям по составу студентов и преподавателей, серьезным научным исследованиям, наличию программ &laquo;двойного диплома&raquo;, студенческих обменов.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Уже сегодня ВШМ является не только признанной российской бизнес-школой. По некоторым параметрам она встала в ряд с лучшими школами Европы.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Мы получили две международные аккредитации &ndash; EPAS от<strong> </strong>Европейского фонда развития менеджмента и AMBA (Ассоциация MBA со штаб-квартирой в Великобритании).</p><div align="justify"> </div><p align="justify">После серьезного внешнего аудита мы были приняты в сообщество ведущих ассоциаций бизнес-образования - CEMS и PIM. ВШМ пока единственная в России школа, которая смогла этого добиться.</p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- У вас есть аккредитации </strong><strong>EPAS и </strong><strong>AMBA. Что дальше?</strong></p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">- EPAS и AMBA важны для нас, но это аккредитации конкретных программ. Другое дело - институциональные аккредитации: EQUIS (European Quality Improvement System) и AACSB (The Association to Advance Collegiate Schools of Business). Они дают оценку качества бизнес-школы в целом. Мы намерены последовательно получить обе эти аккредитации. Конечно, это потребует напряженной работы, но мы к ней готовы и уже в 2010 году намерены подать заявку на EQUIS.</p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- Если цель &ndash; мировое признание, значит не обойтись и без международных рейтингов&hellip;</strong></p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">- Да, сила бренда &ndash; это в том числе и позиция в рейтингах.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Второй год подряд ВШМ СПбГУ занимает первую позицию среди российских бизнес-школ в международном рейтинге EDUNIVERSAL, а в этом году вошла еще и в тройку лучших бизнес-школ Восточной Европы.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Но этот рейтинг строится по географическому признаку, то есть не сравниваются школы, например, Франции и России. Поэтому, конечно же, наша цель &ndash; рейтинги газеты &laquo;Financial Times&raquo;.</p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- Заявлено, что бренд ВШМ должен достичь сильных международных позиций к 2020 году. Как к тому времени будет выглядеть рынок российского бизнес-образования?</strong></p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">- Во-первых, на рынок России выйдет ряд крупных международных бизнес-школ: самостоятельно либо через альянсы с российскими лидерами рынка. Пример Стокгольмской школы экономики, которая открыла свое отделение в Санкт-Петербурге еще в 1997 году, в этом смысле показателен.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Во-вторых, произойдет дальнейшая сильная дифференциация рынка. В такой большой стране, как наша, бизнес всегда будет предъявлять разнообразный спрос на программы бизнес-образования. И на этом рынке всегда найдется место квалифицированным игрокам, которые могут испытывать совершенно разные представления о стратегиях своего развития. И далеко не каждая школа должна ставить себе задачу стать участником международной конкуренции.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Но логика рынка бизнес-образования неизбежно будет подталкивать ведущие университеты к созданию, будем надеяться, хотя бы пяти-шести сильных бизнес-школ мирового уровня.</p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- Это, на ваш взгляд, реально?</strong></p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">- Да. Сегодня мы говорим лишь о двух подобных проектах. Должна же возникнуть цивилизованная конкурентная среда&hellip;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">В Китае, к примеру, уже четыре таких школы, и они в числе лидеров мирового бизнес-образования.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Три китайские бизнес-школы в составе университетов &ndash; Пекинского, Чинхуа, Фудан. Еще одна школа &ndash; CEIBS, китайско-европейский проект. Когда Чинхуа конкурирует с Фуданом и Пекинским университетом, да и CEIBS не дает им покоя &ndash; это здоровая атмосфера внутри национального рынка бизнес-образования.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Значительная часть наших бизнес-школ &ndash; это в определенном смысле малые предприятия коммерческого толка, по сути &laquo;ремесленные училища&raquo;, которые отторгают саму идею научных исследований и не развивают собственных штатных преподавателей. Хотя это не бедные организации, и это всего лишь вопрос инвестиционных приоритетов.&nbsp; Практически у каждого ведущего российского университета сегодня есть серьезный потенциал по созданию бизнес-школ мирового уровня.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Это важно еще и потому, что бизнес-школы зачастую являются локомотивами институциональных преобразований внутри университетов вообще - площадками для апробирования новых типов управления образовательными программами, в том числе международными, по модели &laquo;двух дипломов&raquo;, связей с бизнесом, построения попечительских советов, создания фондов целевых капиталов.</p><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><em>Материал подготовила</em> <em>Елена Кузнецова (ГУ-ВШЭ), специально для РИА Новости</em></p>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/ria_2009_12_30/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/ria_2009_12_30/Валерий Катькало, декан ВШМ СПбГУ&nbsp; рассказал о стратегиях развития российских бизнес-школ, о международных&nbsp; критериях аккредитации и современных рейтингах бизнес-школ.Mon, 14 Dec 2009 10:43:00 +0300<p align="justify"><strong><span style="text-decoration: underline">Валерий Катькало: копировать ничего не нужно</span></strong></p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- Справедливо ли, на Ваш взгляд, утверждение о том, что стратегии развития российских бизнес-школ являются заимствованными или догоняющими?</strong></p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Многие ведущие бизнес-школы мира начинали с того, что стремились к сопоставимости&nbsp; с лидерами по профессиональным критериям. Вторым этапом их развития было создание конкурентных отличий от лидеров предыдущего периода.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">В экономической истории мира термин &laquo;догоняющие стратегии&raquo; никогда не был уничижительным. За последние 150 лет есть много примеров, когда страны занимались догоняющей индустриализацией. Если мы по каким-либо причинам признаем свое отставание, это уже большая смелость. Важен факт признания своего истинного места в той или иной профессиональной среде, если рассматривать не внутринациональную, а мировую среду.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Не соглашусь с термином &laquo;заимствованные стратегии&raquo;. Он, на мой взгляд, граничит с термином &laquo;копирование&raquo;. Слепое копирование какой-то конкретной зарубежной школы бессмысленно, равно как и копирование какой-то национальной модели. Очень важно смотреть в будущее и искать собственные конкурентные преимущества. &nbsp;Отрицая идею заимствования и копирования, я бы выступал за идею, если такой оксюморон возможен, баланса догоняющего и опережающего. Догоняющего в смысле выхода на сопоставимые профессиональные уровни в исторически кратчайшие сроки.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Есть очень простой критерий для оценки успеха этого достижения сопоставимости &ndash;международная профессиональная аккредитация. Нельзя всерьез говорить об опережении ведущих школ из других стран мира, если мы не обладаем тем же набором профессиональных характеристик, в том числе системных, которые отражаются в международных аккредитациях. Догоняющая стратегия, если мы смотрим в будущее и строим школу на опережение других, должна иметь под собой профессиональную базу. Без ее построения бессмысленно задаваться амбициозными целями &laquo;догнать и перегнать&raquo;.</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>&nbsp;</strong></p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- Относится ли все сказанное выше к ВШМ СПбГУ? &nbsp;</strong></p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">В июле 2008 года был&nbsp; принят стратегический план развития ВШМ СПбГУ на период до 2012 года. Это серьезный шаг к построению школы, сильной с точки зрения конкурентоспособности&nbsp; не только внутри страны, но и за ее пределами. Об этом же свидетельствует и последний результат международного рейтинга EDUNIVERSAL, который показывает, что мы уже признаны как одна из трех лучших бизнес-школ Восточной Европы. Надо четко понимать, что ни одна фирма не будет сильной в международной конкуренции, если она не имеет сильных позиций внутри своих локальных рынков. Для нас это не только Петербург и не только Россия, это территория бывшего СССР и восточной Европы. И тот факт, что мы имеем сегодня целый ряд программ по модели &laquo;два диплома&raquo; с лучшими бизнес школами Европы и США, показывает, что для нас термин &laquo;догоняющей стратегии&raquo; неуместен.&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>&nbsp;- В своем докладе на недавнем семинаре Института развития образования ГУ-ВШЭ декан Высшей школы менеджмента ГУ-ВШЭ С.Р. Филонович высказал мнение о том, что ГУ-ВШЭ &laquo;принципиально не проходит и не планирует проходить никакие аккредитации в ближайшее время&raquo;. Как бы Вы могли прокомментировать это утверждение?</strong></p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Любой уважаемый эксперт, к которым, безусловно, относится Сергей Ростиславович &nbsp;Филонович, имеет право на собственную точку зрения. Если вернуться к вопросу о стратегиях бизнес-школ, надо признать тот факт, что международная аккредитация является отражением стратегии, которую школа для себя выбирает. Вне всякого сомнения, на российском рынке бизнес-образования в силу его масштабов, &nbsp;географической протяженности, многообразия ценовых категорий клиентов всегда найдется место успешным школам бизнеса с разными стратегиями развития, в том числе тем, которым не обязательно следовать международной аккредитации. Но, если мы хотим построить бизнес-школу по международно признанным правилам, ориентируясь на лидеров российской экономики и на то, чтобы наши выпускники работали в ведущих международных компаниях, то для этого нет другого современного инструмента, кроме аккредитаций.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Аккредитации - это не что иное как система, которая проверяет качество образования и дает рекомендации по его дальнейшему совершенствованию. При этом, если не рассматривать международные аккредитации как приоритет в управлении развитием школы, то, видимо, тем самым исключается механизм контроля и повышения качества образования в данной школе. Мне представляется, что сегодня российский рынок бизнес-образования уже вступил в ту стадию развития, когда долгосрочное удержание лидерских позиций будет напрямую связано с наличием того или иного вида аккредитации.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Аккредитация &ndash; это также готовность школы быть подвергнутой независимым внешним профессиональным критериям оценки. Причем на очень длительную перспективу, если не сказать навсегда. В систему аккредитации непросто войти, но из нее невозможно выйти. Если школа по каким-то причинам выпала из системы аккредитации &ndash; это большой ущерб для ее репутации. Поэтому, констатируя высочайший профессиональный уровень руководителя и целого ряда преподавателей той школы, которую возглавляет Сергей Ростиславович, нужно признать, что это совершенно иное представление о бизнес-школе в отличие от тех, которым следует Высшая школа менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- Что Вы думаете о западной традиции проведения исследований в бизнес школах? </strong></p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Все международные критерии аккредитации сегодня построены на признании качества интеллектуального потенциала школы. Если мы говорим о школе бизнеса с полноценным портфелем программ,&nbsp; то она не может существовать вне штата профессиональных преподавателей.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Профессиональный преподаватель ведущей университетской школы должен быть создателем новых знаний, а не пересказчиком учебников, написанных другими людьми. Для этого есть только один путь &ndash; исследования. Есть множество убедительных примеров, когда прорывные идеи рождались из анализа всего нескольких кейсов ведущих компаний. Однако в России такая позиция, к сожалению, не имеет широкого распространения, что в результате уводит нас в сторону от создания в стране конкурентоспособных по мировым стандартам школ бизнеса.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">При всем уважении к практикам, в университетах работают профессиональные преподаватели. В области менеджмента они не такие, как в астрономии или в философии, но они должны быть, прежде всего, центром интеллектуальной работы. Это относится и к области корпоративных финансов, и маркетинга, и стратегического управления, и организационного поведения.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Если говорить об отрицании значимости исследовательской деятельности, то приходится признать, что здесь, к сожалению, мы имеем дело с проявлением бизнес-модели, которая была справедлива для России переходного периода, но которая будет тормозить создание конкурентоспособных школ бизнеса в будущем. Стремительно уходит то время, когда казалось, что на российском пространстве в силу национальной специфики&nbsp; перехода от советской модели экономики к квазирыночной достаточно освоить практику и построить школы, успешные с точки зрения быстрых эффектов. Если мы строим школы, ориентированные на дипломные программы МВА, магистратуры, Executive МВА и претендуем на международную репутацию, то нет иного пути, кроме научных исследований. Из ста лучших школ мира нет ни одной, которая не имела бы сильного исследовательского потенциала.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify"><strong>- Каково Ваше мнение относительно современных рейтингов бизнес-школ?&nbsp; Какие из них наиболее авторитетные? Насколько важно для российских бизнес-школ быть в них представленными?</strong></p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Существуют различные по значимости рейтинги бизнес-школ. Школы в любой стране мира ориентируются, в первую очередь, на рейтинги, признанные международным сообществом, а не на внутринациональные рейтинги.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Зависимость от показателей рейтингов не может считаться дурным делом. Это скорее не зависимость, а использование показателей рейтингов в качестве ориентиров собственного развития. Все зависит от той стратегии, которую школа бизнеса для себя выбрала.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Говоря о том, попадут ли когда-нибудь российские школы в рейтинги, я бы сразу отбросил рейтинги второстепенные. Сегодня ориентиром является рейтинг газеты &laquo;Financial Times&raquo;, а также рейтинги изданий &laquo;BusinessWeek&raquo; и &laquo;U.S. News &amp; World Report&raquo; и другие.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">У &laquo;Financial Times&raquo; есть два типа рейтингования &ndash; институциональное, для школы в целом, и программное, для отдельных программ: MBA, Executive MBA, Executive Education (краткосрочные программы повышения квалификации), самый свежий рейтинг &ndash; по магистерским программам. И, наконец, есть пятый, кумулятивный рейтинг, который на сегодняшний день делается только по европейским школам и сводит их по позициям предыдущих четырех.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">На сегодняшний день России нет ни в одном из них.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">В появившемся недавно рейтинге EDUNIVERSAL российские школы есть потому, что этот рейтинг делается по географическому признаку, т.е. не сравниваются школы, например, из Франции и России.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Есть все основания полагать, что в наступающем десятилетии российские&nbsp; школы появятся в базовых международных рейтингах - безусловно, речь идет о рейтингах программных. Наибольшие шансы имеют ВШМ СПбГУ и только что зародившийся проект Московской школы управления &laquo;СКОЛКОВО&raquo;. Не исключено, что в начале, в силу разности программ и стратегий мы будем ориентироваться на высокие места по разным типам программ.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Присутствие бизнес-школ в рейтингах очень важно и для страны в целом, и для развития ведущих национальных компаний. Пренебрежение этим фактором даже с геополитической точки зрения не очень дальновидно.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Попадание в международные рейтинги, как и процедура аккредитации, напрямую связано со способностью национальных школ стать международными по своему характеру деятельности. Вы не сможете туда попасть, если вы не соответствуете международным критериям по составу студентов, составу преподавателей, по наличию международных программ &laquo;два диплома&raquo;, по программам студенческих обменов.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p><div align="justify"> </div><p align="justify">Нацеленность на присутствие в рейтингах - ярчайший показатель того, какой стратегический выбор делает школа бизнеса. Надо признать, что большинство ведущих российских школ сегодня находятся на распутье.</p><div align="justify"> </div><p align="justify">&nbsp;</p>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/katkalo_spbu_2009_12/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/katkalo_spbu_2009_12/Крупнейшей международной инициативой, фокусирующейся на вопросах развития предпринимательства, стал проект &laquo;Глобальный мониторинг предпринимательства&raquo; (Global Entrepreneurship Monitor &ndash; GEM). Основная задача GEM &ndash; изучение механизма&nbsp; взаимосвязи предпринимательства и экономического роста, а также сопоставление уровней предпринимательской активности в разных странах мира.&nbsp; С 2006 года Высшая школа менеджмента СПбГУ является одним из основных участников проекта &laquo;Глобальный мониторинг предпринимательства&raquo; в России.Mon, 23 Nov 2009 12:11:00 +0300<p style="text-align: justify">Основной фактор, который одновременно оценивается как сдерживающий и стимулирующий развитие предпринимательства, &ndash; политика государства. Причина очевидна: декларируемая ориентация на поддержку малого и среднего бизнеса не соответствует политике органов власти на местах<br />&nbsp;<br />Зачастую мы склонны рассматривать понятия, в действительности не изученные, как нечто само собой разумеющееся и доверять мнениям экспертов, основывая свои выводы на их суждениях. Типичный пример &ndash; широко распространенное мнение о том, что предпринимательство является двигателем экономики. В сущности, ничем не аргументированный вывод. А что, если экспертные оценки расходятся с позицией практиков (в данном случае &ndash; самих предпринимателей)? И кого считать экспертами в такой ситуации? <br /><br />В действительности механизм взаимосвязи предпринимательства и экономического роста остается недостаточно изученным. Причина проста &ndash; недостаток данных. Актуальность данного вопроса породила множество исследований, посвященных изучению активности бизнеса. Крупнейшей международной инициативой, непосредственно фокусирующейся на вопросах развития предпринимательства, стал проект &laquo;<a href="/research/eship/projects/gem/"><strong>Глобальный мониторинг предпринимательства&raquo; (Global Entrepreneurship Monitor &ndash; GEM)</strong></a>. </p><p style="text-align: justify">&nbsp;</p> <h3 style="text-align: justify">Что такое хорошо?</h3> <p style="text-align: justify">Проект GEM возник в 1997 году по инициативе ученых из четырех стран &ndash; Великобритании, США, Финляндии и Ирландии. Число стран &ndash; участниц проекта постепенно увеличивалось и в 2009 году достигло 51. А с учетом того, что некоторые страны принимают участие в мониторинге не ежегодно, общее число участников составляет уже 70. Это уникальная ежегодно обновляемая база данных для всестороннего анализа предпринимательства на национальном и глобальном уровнях.<br /><br />С 2006 года основными участниками проекта &laquo;Глобальный мониторинг предпринимательства&raquo; в России являются Высшая школа менеджмента СПбГУ (ВШМ СПбГУ) и Государственный университет &ndash; Высшая школа экономики (ГУ-ВШЭ, Москва). Сегодня координаторы проекта в России представляют результаты мониторинга 2008 года, высказывают предположения относительно изменений, произошедших в связи с кризисом, и обозначают первые итоги 2009&minus;го.<br /><br />Основная задача GEM &ndash; сопоставление уровней предпринимательской активности в разных странах, то есть попытка ответить на вопрос, почему одни страны более активны в плане развития предпринимательства, а в других единицы людей вовлечены в создание собственного бизнеса. Очень важно при этом не просто анализировать предпринимательство как феномен, но и установить связь с экономическим развитием страны: хорошо это или плохо, что предпринимателей много, любое ли качество предпринимательской деятельности положительно влияет на экономический рост. Поскольку аудитория мониторинга &ndash; не только ученые, но и органы государственной власти, также ставилась задача понять, какие факторы влияют на уровень предпринимательской активности, что нужно сделать для его повышения и будет ли это иметь положительные последствия для экономики в целом.</p><p style="text-align: justify">&nbsp;</p> <h3 style="text-align: justify">Обсудим вместе</h3> <p style="text-align: justify">То, что результаты данного исследования представляют интерес в рамках научного сообщества, очевидно. Однако потребителем этой информации могут быть и другие аудитории. Создается сообщество людей, активно обсуждающих проблемы развития предпринимательства, влияющих на восприятие имиджа предпринимателя в стране и тем самым &ndash; на уровень предпринимательской активности. Не случайно к обсуждению результатов исследования активно привлекаются СМИ. &laquo;Мы стремимся создать понимание того, что действительно происходит с предпринимательством, а не отраженную картину, которую зачастую воспринимают СМИ&raquo;, &ndash; подчеркивает координатор GEM-Россия доцент кафедры стратегического и международного менеджмента ВШМ СПбГУ Ольга Верховская. <br /><br />Следующее направление, в котором активно работают в последние годы бизнес-школы, но которое все еще остается менее актуальным для нашей страны, &ndash; это возможность использования результатов исследования предпринимателями и органами системы государственной поддержки. Необходимо оценить реакцию тех, кто непосредственно занимается поддержкой предпринимательства, привлечь их к обсуждению актуальных проблем. Важной особенностью проекта является то, что он охватывает все этапы жизненного цикла организации &ndash; от замысла до устойчивого развития &ndash; и, соответственно, все стадии предпринимательской деятельности &ndash; от потенциальных предпринимателей до владельцев устоявшегося бизнеса. &laquo;Во-первых, в исследовании есть информация, которую органы госстатистики не собирают и не обрабатывают. Мы изучаем, сколько респондентов вовлечено в развитие предпринимательства, в том числе на ранних стадиях, тогда как они лишь фиксируют число уже зарегистрированных предприятий. Во-вторых, у нас есть возможность привлекать экспертов к участию в проекте и получать их мнение о том, как они считают нужным развивать предпринимательство в России&raquo;, &ndash; сравнивает исследователь GEM-Россия научный сотрудник Центра предпринимательства ВШМ СПбГУ Мария Дорохина. Наконец, GEM (учитывая его международный статус) &ndash; это источник информации для интернационализации российского малого и среднего бизнеса. <br />Без малиновых пиджаков <br /><br />Согласно выводам GEM, связь между предпринимательской активностью и экономическим ростом различается в зависимости от экономического развития страны. Исследовательский комитет GEM использует следующую типологию экономик: ресурсно-ориентированная (factor-driven), эффективностно-ориентированная (efficiency-driven) и инновационно-ориентированная (innovation-driven). Экономика России отнесена ко второму типу. <br /><br />Тип экономики во многом определяет не только специфику развития предпринимательства, но и набор факторов, способствующих созданию новых компаний и воздействующих на предпринимательский климат. Обнаружилось наличие U-образной связи между уровнями экономического развития и предпринимательской активности. Эту зависимость Мария Дорохина объясняет следующим образом: &laquo;В странах с низким уровнем ВВП на душу населения структура экономики характеризуется доминированием большого числа малых фирм. Важным фактором роста являются макроэкономическая и политическая стабильность, способствующие развитию сильных предприятий. По мере экономического роста и увеличения доходов существующие фирмы удовлетворяют растущий спрос на большинстве рынков. Все больше людей находят стабильную работу на этих предприятиях, и рост значения крупных компаний происходит одновременно со снижением темпов развития малого и среднего бизнеса. Для стран с низким уровнем доходов уменьшение уровня предпринимательской активности может считаться положительным знаком, особенно если оно сопровождается экономическим ростом и политической стабильностью&raquo;. <br /><br />Методология проекта предполагает ориентацию на следующие компоненты в изучении предпринимательства: отношение к данному явлению, предпринимательская активность и устремления, а также факторы, ограничивающие и способствующие развитию предпринимательства. Один из факторов, наиболее значимых для начала предпринимательской деятельности, &ndash; восприятие этого явления в обществе. В целом можно констатировать, что негативное отношение к личности предпринимателя по сравнению с предубеждениями 1990&minus;х и начала 2000&minus;х годов преодолено. Около 70% населения России считают, что предприниматель пользуется уважением в обществе (в США &ndash; 74%, в Финляндии, являющейся лидером по этому показателю, &ndash; 89%). </p><p style="text-align: justify">&nbsp;</p> <h3 style="text-align: justify">Вынужденные к бизнесу</h3> <p style="text-align: justify">Между тем Россия традиционно характеризуется низким уровнем предпринимательской активности, соперничая разве что с Бельгией. В 2006 году российский индекс равнялся 4,9%, в 2007&minus;м произошел резкий спад до 2,7% в связи со снижением числа &laquo;ранних&raquo; предпринимателей, в 2008&minus;м наблюдалось увеличение индекса до 3,5%, а в нынешнем &ndash; до 3,69%. &laquo;Можно прогнозировать, что на фоне экономического кризиса определенное число предпринимателей пойдут в бизнес, поскольку крупные фирмы не могут обеспечить необходимых им возможностей. Хотя по предварительным результатам 2009 года этого не произошло, при том что мы рассчитывали, что малые предприятия будут создавать рабочие места и обеспечивать занятость, &ndash; отмечает Мария Дорохина. &ndash; Также мы должны понимать следующую связь: если в предыдущем году отмечена активность &bdquo;ранних&ldquo; предпринимателей, то на следующий год можно ожидать роста числа состоявшихся, и наоборот&raquo;. <br /><br />При этом важно оценивать не только общий уровень предпринимательской активности, но и мотивацию. В зависимости от мотивов деятельности предприниматели делятся на две группы: вынужденные предприниматели (создают предприятия, потому что у них нет других возможностей трудоустройства) и предприниматели &laquo;по возможности&raquo; (создают свое дело, реализуя открывшиеся перед ними новые перспективы). Закономерно, что в странах с низким уровнем доходов высока доля вынужденных предпринимателей, тогда как в инновационно-ориентированных экономиках существенно выше доля предпринимателей &laquo;по возможности&raquo;. <br /><br />В нашей стране соотношение предпринимателей вынужденных и &laquo;по возможности&raquo; составляет 30 к 70. &laquo;Однако в России предприниматели &bdquo;по возможности&ldquo; &ndash; по сути, вынужденные, поскольку они направляют возможности не на обеспечение своей независимости (о чем чаще говорят в Европе), а на поддержание уровня доходов, &ndash; уточняет Ольга Верховская. &ndash; В 2009 году мотив обеспечения независимости приобрел большую значимость для россиян. И это также можно объяснить: те, кто задумывается о создании собственного бизнеса, испытали определенные сложности на работе&raquo;. <br /><br />Важный сегмент &ndash; потенциальные предприниматели, то есть те, на кого можно надеяться в будущем. В 2008 году эта аудитория составляла около 6% респондентов, а в 2009&minus;м ее доля снизилась до 4,5%. Если мы обратим внимание на распределение потенциальных предпринимателей по видам занятости, то увидим, что их особенностью является высокая активность безработных и студентов. Так, каждый третий российский студент планирует стать предпринимателем. Это резерв развития экономики. В 2009 году среди потенциальных предпринимателей увеличилась доля тех, кто уже имеет работу. И это коррелирует с данными о мотивации. Важно также подчеркнуть, что российские потенциальные предприниматели, как правило, уже имеют опыт предпринимательской деятельности.<br /><br />Рассматривалась и последняя фаза, связанная с выходом из бизнеса. В прошлом году самой существенной причиной выхода была проблема доступа к финансированию, что проявилось еще на начальных этапах кризиса. В этом году, что также логично, выросла значимость нерентабельности бизнеса. </p><p style="text-align: justify">&nbsp;</p> <h3 style="text-align: justify">В плену сомнений</h3> <p style="text-align: justify">Любопытно, что наибольшую активность в плане развития предпринимательства демонстрируют города с населением от 20 до 100 тыс. человек. Высокую активность проявляют также небольшие населенные пункты и даже деревни в связи с отсутствием предложения со стороны имеющихся предприятий, что сопровождается более высокой долей вынужденных предпринимателей. В то же время мегаполисы демонстрируют меньшую активность, что может говорить об относительной доступности работы в крупных устоявшихся компаниях. Самый низкий уровень активности &ndash; в городах с населением от 100 до 500 тыс. человек &ndash; объясняется отсутствием в них потенциально прибыльных возможностей создания нового бизнеса. К слову, Санкт-Петербург &ndash; пятый в списке по уровню потенциальной предпринимательской активности (30%), а лидируют Красноярск (35,9%), Владивосток и Казань (по 33,3%). Аутсайдерами по желанию открывать новые компании стали Краснодар и Екатеринбург.<br /><br />Оценка предпринимательского климата &ndash; многофакторное понятие, которое включает в себя оценку статуса, знаний и опыта, информации в СМИ, благоприятности условий для реализации собственного бизнеса и т.д. Более 60% респондентов считают, что быть предпринимателем сегодня &ndash; удачный выбор карьеры, а также в общем высоко оценивают статус предпринимателя в обществе.<br /><br />Важная характеристика &ndash; оценка предпринимателями своих знаний и опыта. При том что традиционно российские предприниматели показывают очень высокий уровень образования (уровень активности респондентов с высшим образованием превышает средний по выборке в 2,3 раза), в 2008 году менее 20% оценили свои знания и опыт как достаточные для создания собственного дела, а в 2009&minus;м &ndash; около 25%. То, что количество вовлеченных в предпринимательскую деятельность в России невысоко, вполне может этим объясняться. <br /><br />Показательно, что наибольшую уверенность в своих знаниях демонстрируют предприниматели Доминиканской Республики, Боливии, Перу (уровень более 70%). Менее всего уверены в достаточности своих знаний и опыта японцы (12,5%) и россияне (17,6%), в то время как в развитых странах Западной Европы и Америки &ndash; от 25 до 55% респондентов. Очевидны кризисные изменения в оценке предпринимательского климата. Если в 2008 году порядка 30% людей оценивали условия как благоприятные для создания своего дела, то в 2009&minus;м &ndash; менее 20%. Впечатляет, в частности, показатель &laquo;Страх провала&raquo;: люди не хотят создавать свое дело, боясь неуспеха. </p><p style="text-align: justify">&nbsp;</p> <h3 style="text-align: justify">Не хотим расти</h3> <p style="text-align: justify">Страны различаются не только уровнем предпринимательской активности, но и по характеру предпринимательства. Для определения последнего могут быть использованы такие показатели, как инновационность деятельности, экспортная ориентация и ожидаемый рост бизнеса. Важно подчеркнуть, что исследование проводится методом самооценки.<br /><br />Общее для стран с различными типами экономики (Россия, США, Бразилия, Индия) то, что &laquo;ранние&raquo; предприниматели по сравнению с устоявшимися значительно более оптимистичны в оценках новизны своей продукции и используемых технологий и предполагают столкнуться с меньшим количеством конкурентов. Объясняется это просто: &laquo;ранние&raquo; предприниматели не располагают знаниями о рынке, достаточными для объективной оценки. Однако уже второй год подряд среди устоявшихся предпринимателей не было ни одного, кто оценил бы свой продукт как инновационный.<br /><br />Также не всегда доля тех, кто высоко оценивает новизну своих технологий, говорит об инновационности экономики в целом. Более высокие значения этого показателя в ряде ресурсно&mdash; и эффективностно-ориентированных экономик по сравнению с инновационными определяются тем, что технологии, рассматриваемые как новые в первых двух группах стран, не считаются таковыми в последней. Например, высокое значение показателя новизны технологий среди индийских предпринимателей может объясняться именно этим, особенно учитывая, что доля занятых в технологичном секторе составляет около 3%. <br /><br />Важный параметр в оценке предпринимательства &ndash; устремление к росту. &laquo;Если мы говорим о развитии экономики, нас интересует прежде всего группа предприятий, которые хотели бы активно увеличивать свое присутствие на рынке и создавать новые рабочие места, &ndash; замечает Ольга Верховская. &ndash; Но если несколько лет назад российские предприниматели были одними из самых оптимистичных, то теперь доля тех, кто хотел бы увеличить число занятых на своем предприятии, среди &bdquo;ранних&ldquo; и состоявшихся предпринимателей &ndash; соответственно 13 и 12%. Предпосылкой к снижению этого показателя стало замедление экономического роста, которое они почувствовали в середине 2008 года&raquo;.<br /><br />В большинстве стран со средним и низким уровнем доходов доля предпринимателей, настроенных на рост, ниже, чем в странах с высоким уровнем доходов. Исключение составляет Китай, предприниматели которого с 2002&minus;го по 2008 год демонстрируют наибольшее стремление к росту среди участников GEM. </p><p style="text-align: justify">&nbsp;</p> <h3 style="text-align: justify">Чаще встречаться</h3> <p style="text-align: justify">Информацию о факторах, препятствующих и способствующих развитию предпринимательства, исследователи получают прежде всего на основе экспертных интервью. &laquo;Из года в год мы констатируем следующее: при разделении экспертов на два типа эксперты-профессионалы (политики, ученые, правительственные чиновники и др.) и эксперты-предприниматели (респонденты с опытом практической предпринимательской деятельности, непосредственно вовлеченные в ее создание и развитие) демонстрируют противоположные точки зрения&raquo;, &ndash; комментирует Мария Дорохина. <br /><br />Также в ответах респондентов наблюдается различие в оценках инициатив на федеральном и на местном уровнях. &laquo;При том что сегодня действительно делается очень много с точки зрения поддержки развития малого и среднего бизнеса, не все решения реализуются на местах&raquo;, &ndash; делает вывод Верховская.<br /><br />Проблемы, в одинаковой степени актуальные для предпринимателей всех регионов, &ndash; бюрократия и коррупция государственных чиновников. Отрицательное воздействие оказывает лоббирование властными структурами в регионах интересов крупного бизнеса в ущерб малому и среднему. Сложной, особенно для мегаполисов, остается задача доступа к физической инфраструктуре. &laquo;Принятые правительством меры, направленные на снижение стоимости подключения производств к электроэнергии, должны положительно сказаться на динамике предпринимательской активности, &ndash; прогнозируют исследователи GEM-Россия. &ndash; Однако как об этой, так и о других программах действующие предприниматели недостаточно осведомлены&raquo;. <br /><br />Несмотря на существование большого количества кредитных и инвестиционных организаций, существенной для предпринимателей (прежде всего действующих) остается проблема получения финансовой поддержки. Очевидно, что в настоящее время она стала еще более актуальной. Хотя коммерческая и профессиональная инфраструктура достигла высокого уровня, эффективному ведению бизнеса по-прежнему препятствует отсутствие у большой части предпринимателей необходимой профессиональной подготовки. Несколько увеличилось число респондентов, назвавших входные барьеры в качестве сдерживающего фактора. Действующие предприниматели, чаще испытывающие на себе его негативное влияние, связывают барьеры входа опять же с местными органами власти. <br /><br />Эксперты-теоретики зачастую позитивно оценивают работу, проводимую в рамках государственных программ, однако большинство действующих предпринимателей не только не обладают достаточной информацией, но и считают их малоэффективными, а условия участия в них &ndash; непрозрачными. Говоря о том, что нужно сделать в перспективе для решения обнаруженных проблем, Ольга Верховская выделяет ряд очевидных и в то же время важных и не теряющих актуальности шагов: &laquo;Необходимо устранить разрыв между тем, что декларируется сверху, и тем, что внедряется на местах. Для этого прежде всего нужно изменить отношение чиновников и повысить качество их работы по реализации решений в регионах. Важен обмен мнениями: надо, как говорится, чаще встречаться, чтобы уровни осведомленности предпринимателей и органов, отвечающих за поддержку предпринимательства, были по крайней мере похожими. Важно, чтобы предусмотренные шаги привели к тому результату, на который изначально рассчитывали разработчики проектов. Пока, к сожалению, мы зачастую приходим к обратной ситуации&raquo;. &nbsp;</p>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/expert_2009_11_23_gem/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/expert_2009_11_23_gem/Высшая школа менеджмента СПбГУ второй год подряд становится бизнес-школой номер один в России по версии рейтинга Eduniversal, в котором оценивается уровень подготовки в тысяче школ мира. В отличие от других известных рейтингов в Eduniversal решающее значение имеет оценка академическим сообществом качества программ обучения. Отбор школ для участия в рейтинге осуществляет Международный ученый совет Eduniversal, куда входят девять независимых экспертов и представитель Академического совета ООН. Mon, 23 Nov 2009 10:46:00 +0300Высшая школа менеджмента (ВШМ) СПбГУ второй год подряд становится бизнес-школой номер один в России по версии рейтинга Eduniversal, в котором оценивается уровень подготовки в тысяче школ мира. Из 13 российских заведений, вошедших в этот рейтинг, в одну категорию с ВШМ (&laquo;Школы международного уровня&raquo;) попали еще три. Это Высшая школа бизнеса МГУ, МИРБИС и Санкт-Петербургский международный институт менеджмента.<br /><br />Более того, в 2009 году ВШМ прорвалась в тройку самых авторитетных в Восточной Европе. Питерской Высшей школе менеджмента осталось подняться всего на одну ступень, чтобы попасть в высшую лигу рейтинга Eduniversal (&laquo;Школы мирового уровня&raquo;), куда входят Гарвард, Стэнфорд, Беркли и другие гранды бизнес-образования.<br /><br />Успех ВШМ СПбГУ концептуален. ВШМ, основанная в 1993 году, 16 лет стремилась к тому, чтобы основой ее конкурентоспособности стала академическая составляющая обучения. Вопрос не только в том, что школа целенаправленно и упорно работала над аккредитацией своих программ на международном уровне, хотя и это серьезное достижение. Скажем, шумно претендующая на лидерство на рынке отечественного бизнес-образования школа &laquo;Сколково&raquo; пока не имеет международной аккредитации своей программы Full-time MBA.<br /><br />В ВШМ полагают: выдающаяся бизнес-школа должна быть генератором нового знания в области управления. Причем не только прикладного, но и фундаментального. Здесь создают условия для того, чтобы преподаватели вовлекались в научные исследования и создавали научные школы.<br /><img src="/images/upload/news/2009/11_november/expert_682_008.jpg" border="0" alt="Валерий Катькало убежден, что конкурентоспособность бизнес-школы определяется ее исследовательским потенциалом" hspace="10" vspace="5" width="255" height="182" align="right" /><br />В России же пока весьма распространен миф, что бизнес-школа не университет, она-де должна опираться исключительно на кадры, имеющие опыт ведения бизнеса и менеджмента, способные научить решать кейсы. Но, по словам декана ВШМ Валерия Катькало, в бизнес-школы люди идут для того, чтобы выйти на новый уровень принятия управленческих решений. А эта цель не может быть достигнута только на основе анализа чьего-то личного опыта, обобщения нескольких частных случаев. &laquo;Любая школа будет биться за то, чтобы в ее составе были лучшие ученые, вплоть до лауреатов Нобелевской премии&raquo;, &mdash; уверен Катькало. А нобелевские лауреаты не станут сотрудничать со школой, которой не удалось создать адекватную научную атмосферу.<br /><br />В отличие от других известных рейтингов, где на итоговую оценку уровня школы может влиять мнение работодателей или ее выпускников либо уровень зарплат выпускников, в Eduniversal решающее значение имеет оценка академическим сообществом качества программ обучения. Отбор школ для участия в рейтинге осуществляет Международный ученый совет Eduniversal, куда входят девять независимых экспертов и представитель Академического совета ООН. Группируются школы по значимости на рынке образовательных услуг с учетом таких критериев, как международная аккредитация программ авторитетными международными ассоциациями бизнес-школ, членство в международных академических ассоциациях, партнерство в развитии программ обучения на местном и международном уровне, число упоминаний в СМИ и на сайтах, признанных в сфере высшего образования.<br /><br />Наконец, последний этап рейтингования &mdash; голосование деканов всей тысячи школ. Отдавая свой голос за то или иное учебное заведение, они отвечают на вопрос: &laquo;Какие бизнес-школы вы бы в первую очередь порекомендовали желающему получить образование в данной стране?&raquo; http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/expert_2009_11_23/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/expert_2009_11_23/Сигналы о необходимости технологических перемен в российской промышленности идут с самого верха, но дальше не проходят. Почему - пытались разобраться участники межрегиональной конференции &quot;Точки роста экономики Большого Урала&quot;, которая была посвящена проблемам инновационного развития. <br />&nbsp;Декан Высшей школы менеджмента Санкт-Петербургского госуниверситета Валерий Катькало комментирует вопросы кардинальной перестройки учебных планов в сторону инноваций, причем не только в технике и технологиях, но также в управлении персоналом, организации производства и других сферах.<br />Thu, 19 Nov 2009 10:55:00 +0300<p>Сигналы о необходимости технологических перемен в российской промышленности идут с самого верха, но дальше не проходят. Почему - пытались разобраться участники межрегиональной конференции &quot;Точки роста экономики Большого Урала&quot;, которая в этом году была посвящена проблемам инновационного развития.<br /><br />Версии того, в какой именно точке экономического пространства гаснут федеральные сигналы, у участников дискуссии оказались полярными. По мнению заместителя министра экономического развития РФ Андрея Клепача, в России чрезвычайно слаба инновационная активность бизнеса. К примеру, китайские предприятия тратят на НИОКР в 20 раз больше, чем наши. Представители бизнеса в свою очередь кивают на власти: жалуются на сложности лицензирования, на чиновничьи барьеры, мешающие передовым предприятиям входить на рынки, занятые западными конкурентами&hellip;<br /><br />Между тем, по мнению заведующего отделом Института мировой экономики и международных отношений РАН Сергея Афонцева, один из глубоко ошибочных посылов - что отечественного производителя надо защищать априори, вне зависимости от качества его продукции и стремления к повышению конкурентоспособности. Ученый-экономист убежден, что господдержка вообще должна быть таргетирована - то есть привязана к конкретным результатам.<br /><br />Собственно говоря, если брать уровень регионов, возможности властей не столь уж велики: они могут предоставить инновационным предприятиям гарантии перед банками, субсидировать часть процентной ставки по кредиту, а главное - лоббировать их интересы на федеральном уровне, где финансовые ресурсы несопоставимо больше. Например, как рассказал заместитель министра промышленности и торговли РФ Станислав Наумов, бюджет министерства - 100 миллиардов рублей, значительная часть этих средств может быть направлена на поддержку инновационных проектов в регионах. Ряд современных производств создается и в субъектах УрФО, например, на Златоустовском заводе металлоконструкций.<br /><br />- Если бы у каждого моногорода был хотя бы один подобный проект, инновационное развитие всей страны шло бы легче, - уверен Станислав Наумов.<br />Кстати, федеральные власти прорабатывают вопрос о сохранении системы субсидирования кредитов для инновационных предприятий и в посткризисный период - столь значимо сегодня для страны это направление. Важно, чтобы аналогичные приоритеты были у руководителей и на других уровнях - региональном, муниципальном, корпоративном. Как подчеркнул тот же Сергей Афонцев, &quot;нет неинновационных отраслей - есть компании, которые внедряют или не внедряют инновации&quot;.<br /><br />По мнению представителя организатора конференции научного редактора журнала &quot;Эксперт&quot; Александра Привалова, одной из причин нашей технологической отсталости стала психология управленческих кадров:<br /><br />- Огромную часть менеджеров интересуют только вопросы себестоимости и управления финансовыми потоками. Необходим резкий поворот в государственной и корпоративной кадровой политике - усиление внимания к технократам.</p><p><br /><span style="background-color: #f2f2f2">Судя по всему, эпоха &quot;чикагских мальчиков&quot; миновала. Во всяком случае, как отметил <a href="/professors/katkalo/"><strong>декан Высшей школы менеджмента Санкт-Петербургского госуниверситета Валерий Катькало</strong></a>, сейчас происходит изменение акцентов в бизнес-образовании, кардинальная перестройка учебных планов в сторону инноваций. Которые, кстати, необходимы не только в технике и технологиях, но и в управлении персоналом, организации производства и других сферах.</span><br />&nbsp; </p>http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/rg_2009_11_19/http://www.gsom.pu.ru/about_som/pressa/rg_2009_11_19/